«Менины» Диего Веласкеса — одна из самых впечатляющих и загадочных картин в истории мировой живописи.
В центре — инфанта Маргарита. Фрейлина Мария Агустина Сармьенто подаёт ей красный кувшинчик на серебряном подносе. Фрейлин, прислуживавших королеве и инфанте, называли «менинами» — отсюда и название картины Las Meninas.
Francisco de Zurbarán, Still Life with Vessels, ca. 1650
Как использовали букаро
Кувшины из красной ароматной глины «букаро» (исп. búcaros) пользовались особой популярностью в испанском обществе, в том числе при мадридском дворе. В букаро не только подавали, охлаждали и ароматизировали воду — в моду вошла «букарофагия»: женщины стали есть глину, чтобы придать коже бледный оттенок.
Alonso Sánchez Coello, Doña Juana de Mendoza, Duchess of Béjar, with a Dwarf, ca. 1585
Лопе де Вега о странном увлечении испанок
Интерес к букаро нашёл отражение не только в живописи, но и в литературе. Лопе де Вега написал о странном увлечении испанок в «Мадридских водах»:
«Девушка! Ты иль влюбилась,
Или просто глины съела,
Раз твоё лицо так бледно…»
AI-generated image
Греховная букарофагия
В XVII веке букарофагия достигала таких масштабов, что священники, опасавшиеся за здоровье испанок, стали внушать им, что поедание букаро — смертный грех. В рукописи 1631 года описан эпизод, в котором страдавшая букарофагией монахиня Эстефания де ла Энкарнасьон вспоминает, как дьявол соблазнил её попробовать букаро, вкус ей понравился, однако в страхе перед гневом Господним она не проглатывала глину, а только жевала её и выплёвывала.
Covered Jar. Made in Tonalá, Mexico, ca. 1675–1700.
The Metropolitan Museum of Art, New York.
Почему испанцы предпочитали букаро из Нового Света
Большая популярность букаро из испанских колоний Нового Света — Мексики, Панамы, Чили — прежде всего объяснялась характерным ароматом и вкусом американской глины, напоминавшим вкус «мокрой земли». Для человека вне испанской культурной среды этот земляной вкус зачастую казался не самым приятным, даже отталкивающим.
Antonio de Pereda, Still Life with Ebony Chest, 1652
К счастью для американской керамики, она попала в руки испанского народа, «чувствительного к благородным и тонким удовольствиям». Как отмечал флорентийский литератор и дипломат Лоренцо Магалотти, если бы букаро выгрузили в устье Двины или Оби, из них бы стали пить водку или какой-нибудь другой безумный напиток, а аромат скорее бы окрестили зловонием, а не благоуханием. Остаётся только гадать, как могла бы сложиться судьба ароматной керамики в северных странах. Возможно, сегодня мы бы рассматривали букаро на «Семи смертных грехах» Симона Ушакова или читали у протопопа Аввакума о поедании глины боярыней Морозовой.
