Есть люди, которые меняют представление о том, что вообще может происходить на сцене и и Теодор Терзопулос как раз один из них. Греческий режиссёр, которому сегодня 80 лет, — живая легенда европейского театра, чьи спектакли идут от Афин до Токио, а его метод работы с актёрами преподаётся в тридцати университетах мира. При этом широкой публике он почти не знаком, в отличии от медийных актеров и актрис, и мне кажется, что это чертовски несправедливо.
Мальчик из северной Греции
Терзопулос родился в 1945 году в маленькой деревне на севере Греции в то время, когда страна только выходила из Второй мировой войны и тут же погружалась в собственную гражданскую. Его семья оказалась на проигравшей стороне этого конфликта, и детство режиссёра прошло в атмосфере тревоги, несправедливости и коллективной боли.
Возможно, именно поэтому его театр никогда не бывает лёгким. В нём всегда есть что-то от греческой трагедии в самом буквальном смысле, то есть от столкновения человека с силой, которую невозможно победить, но невозможно и игнорировать.
Побег, Швеция и встреча, которая всё изменила
В конце 1960-х в Греции установилась военная диктатура, так называемый режим «чёрных полковников». Терзопулос, к тому моменту студент театральной школы в Афинах, был вынужден бежать из страны по поддельным документам.
Сначала он оказался в Швеции, где работал ассистентом Ингмара Бергмана, того самого, чьи фильмы до сих пор входят в списки величайших в истории кино. Потом переехал в Германию, в Берлин, где в те годы кипела настоящая театральная революция. Именно там, в столовой одного из главных театров Европы, он познакомился с Хайнером Мюллером, человеком, который переписал правила немецкой драматургии и стал одним из самых влиятельных авторов XX века. Что-то вроде Достоевского, только для театра, и немецкого. Мюллер спросил Терзопулоса: «Ты откуда?» — «Из Греции». — «О, я как раз работаю над древнегреческой трагедией». Так началась дружба на всю жизнь. И творческий союз, плоды которого мы видим до сих пор.
Что такое его театр — и почему это не скучно
Терзопулос ставит спектакли не для того, чтобы рассказать историю. Он ставит их для того, чтобы вы что-то пережили. Его театр — это ритуал. Актёры на его репетициях работают с дыханием и телом так, как йоги работают с энергией, или как спортсмены с мышцами. Они учатся кричать так, чтобы крик шёл не из горла, а из живота, из самого нутра. Они двигаются медленно и точно, как будто каждый жест несёт в себе что-то древнее.
Со стороны это может звучать странно, но когда видишь результат, ты не смотришь спектакль, ты в нём находишься. Что-то происходит с телом, с дыханием, с ощущением времени. Один из журналистов написал после его премьеры: «Со сцены идёт мощный поток энергии, завораживающий и втягивающий тебя в действие. Я не знаю, какой внутренний орган это воспринимает, но чувствую абсолютное участие в этой реальности». Сам Терзопулос говорит об этом просто: «Там, где нет энергии, нет настоящего драматизма».
Греция, Кипр и живая традиция
Вернувшись на родину после берлинских лет, Терзопулос в 1985 году основал собственный театр “Атис” и начал делать то, что делает до сих пор: возвращать театр к его самым древним корням. Он убеждён, что греческая трагедия — «Антигона», «Медея», «Эдип» — это не музейные экспонаты и не школьная программа. Это живые тексты о живых вещах: о власти, которая ломает людей, о любви, которая сильнее закона, о том, как человек остаётся человеком, когда всё против него.
Для тех, кто живёт на Кипре или часто бывает в Греции, это особенно легко почувствовать: античные амфитеатры здесь не декорации, а часть пейзажа. Курион, Эпидавр, Додона – в них до сих пор идут спектакли под открытым небом, и атмосфера этих мест буквально дышит тем, о чём говорит Терзопулос. Греческая страсть, греческая свобода, греческое ощущение, что жизнь это что-то очень большое, всё это есть в его театре.
«В любой стране мира можно услышать дыхание трагедии, — говорит он. — Важно только перестроить своё внимание».
80 лет и 2300 спектаклей
Сегодня Терзопулос один из немногих живых режиссёров, чьё имя стоит в одном ряду с классиками. Театр Аттис за сорок лет поставил более 2300 спектаклей на главных фестивалях мира, он стал одним из основателей Театральной олимпиады — международного форума, где молодые режиссёры и труппы со всего мира могут показать свои работы.
Он продолжает ставить, преподавать и говорить о том, что ему важно: о страсти, о традиции, о теле актёра как главном инструменте театра. О том, что настоящий театр невозможно понять умом, его можно только прожить. И о том, что педагог в театре важнее режиссёра. «Режиссёр в современном понимании появился всего лишь век-полтора назад, — говорит он. — А в древности в театре был педагог. И сегодня быть педагогом нужнее».
«В ожидании Годо»
Одна из самых известных пьес XX века. Если вы никогда не слышали о ней: это история двух людей, которые ждут некоего Годо и он никогда не приходит. Звучит просто, но самом деле — это про всех нас: про ожидание, бессилие, надежду и абсурд существования. Пьесу написал ирландец Сэмюэл Беккет ещё в 1950-х, и с тех пор её ставят по всему миру снова и снова, потому что она не устаревает.
В руках Терзопулоса этот текст наверняка станет не интеллектуальной головоломкой, а физическим переживанием. Именно так он работает: берёт великий текст и пропускает его через тело, через энергию, через ритуал, пока слова не начинают звучать как нечто очень древнее и очень личное одновременно.
С нетерпением ждем на Кипре.
Дарья Мозговая
